Четверо подростков стояло под небом, закрытым тяжёлыми низкими тучами. Вчерашнаяя метель утихла, но тучи всё не уходили, угрожая засыпать мир ещё большим количеством снега, чем уже есть.
-- Мне это не нравится, -- пробурчала чёрная драконица с острой мордочкой. — Ещё и этот ветер. Мне кажется, он хочет вытащить из меня всё тепло, откусывая из него по маленькому кусочку каждый раз.
-- Мне тоже, -- ответил молодой дракон, немного менее чёрного и чуть более серого цвета, старательно оглядывая расстилающийся перед ним ландшафт и периодически высовывая ленту раздвоенного языка. — Солнце скрыто поверху и не греет, и вокруг очень холодно.
-- А давайте спросим старших что делать? — наклонила голову драконочка с округлой мордочкой. — Как не замёрзнуть и при этом не сидеть целый день в кучке?
-- Логично, -- признал четвёртый дракон, что выглядел немного объёмнее всех остальных.
Они остановились, раздумывая над предложением. В прошлом году, в это же время, они были ещё вылупленцами, и естественно, в такие дни их не выпускали. Они помнили оттуда в основном бескоречно-тёплый бок матери и много-много вкусного молока. Конечно, в исследовательских порывах они пытались вылезти наружу, но как только они видели белое полотно, то чья-нибудь морда всегда мягко возвращала их назад, урча о том, что там опасно, чему вылупленцы верили безоговорочно. Только сейчас, когда они подросли, пережили первую линьку и научились летать, их выпускали гулять без присмотра взрослых, хоть и только в пределах пространства недалеко от пещер.
-- Хорошо, возвращаемся, -- кивнула остромордая драконочка и, подмогши себе крыльями, махом перескочила вперёд в направлении виднеющегося наподалёку входа. — А то мы тут околеем и взрослым придётся нас искать и долго отогревать.
Путь назад превратился в серию долгих прыжков. Разогревшись в процессе, они не заметили ничего необычного, но оказавшись у зёва пещеры, и потратив время на стряхивание снега с лап, они вдруг поняли, что тепло не уходит, а сидит где-то там едва напряжённым комком и ровно греет изнутри.
-- Странно, -- сказал дракон с графитовым отливом. — Тепло не уходит. Я чувствую ровно столько, сколько трачу.
-- Тем более спросим старших! — радостно ответила округломордая драконочка, смотря на него.
Другие согласно кивнули, и, наконец очистив лапы от снега, пошли внутрь.
Эта была удобная зимняя пещера. Вход здесь был ниже, чем основная часть, отчего тепло собиралось внутри, а не уходило наружу. Внутри, обрабатываемое когтями и камнями поколений драконов, было пространство, поделённое на два дырой в скале, где со стороны выхода спали взрослые драконы, прекрасно всё видя в отблесках дня, а с другой, в почти полной темноте, сидели матери и их детёныши — те, которых решили вывести зимой. Благо дети прекрасно обходились нюхом, а когда наставала фаза исследований, их пускали к взрослым, что с радостью играли с ними.
Округломордая драконочка тут же пару раз высунула язычок, мотнув головой из стороны в сторону и собрав на него запахи, и безошибочно пошла к одной из дракониц. Остальные тут же направились за нею следом.
-- Мам, мам! — тут же заурчала драконочка, ткнувшись взрослой в бок, что тут же подняла уши и следом повернула голову к дочери. — А почему у нас внутри тепло постоянно? Раньше такого не было, я точно-точно помню!
-- Это ответ твоего тела на холод, Радость, -- тут же ответила взрослая, и её обнажённые от понимания ситуации концы клыков весело блеснули в полутьме. — Когда не хватает обычного тепла, оно делает своё собственное.
Драконочка, удовлетворённая ответом, готова была вернуться к друзьям, но мать не договорила:
-- А ещё, ты скоро захочешь есть.
Радость остановилась. Новость выглядела… странной:
-- Но я же ела вчера, когда была метель!
-- Да, но тогда ты сидела почти целый день в пещере и не грелась сама, -- клыки приоткрылись больше. — А теперь твоя еда превращается в тепло, так что тебе твоего полного живота на четвёрку дней не хватит. Придётся есть каждый день!
-- Ужасно, -- прокомментировала новости остромордая. — Я уже чувствую, как у меня сжимается внутри.
-- Зато больше вкусного! — тут же прокомментровала округломордая. — Думаю Пушисту понравится! — её клыки тоже блеснули весельем.
-- Ещё бы не переться до этого по снегу… -- ответил тот самый Пушист, что выглядел немного больше остальных друзей.
-- Если уже хотите есть, я разрешаю взять козлиную тушку из склада, -- вклинилась в разговор взрослая, слушающая разговор с приоткрытыми клыками. — Ну а снег голодному не препятствие.
-- Логично, -- ответил дракончик с графитовым отливом, и они, пахня лёгким голодом, наконец пошли за этой самой тушкой.
Склад был в небольшой нише по соседству, заваленный камнем для того, чтобы из него никакое животное ничего не утащило. Тут, вдалеке от нагретых пещер, хранился запас зимнего мяса, подмороженный самой природой и потому сохраняющий свежесть месяцами. Ноздри раздулись, а язычки замелькали — из щелей вырывался мясной запах, и рядом пахли следы многочисленных мелких хищников, пытавшихся добраться до него.
Усилиями двух дракончиков, камень был отвален вбок, и волна вкусного запаха накрыла всех с головой. «Нам сказали только одну», -- сказала остромордая, ухватывая пастью за одну из туш козла побольше. Тут же её подцепили другие, и так и потащили, пока двое приваливали камень обратно.
В тепле пещеры они наконец её отпустили, под ворчание взрослых неподалёку дожидаясь, пока она оттает. Как только пробное откусывание перестало холодить зубы, подростки тут же на неё накинулись и окружили, как всегда первыми выедая вкусные и мягкие внутренности.
И наконец, сытость — тёплая, лениво разливающаяся по телу, никуда не зовущая. От тушки остались только разгрызенные кости, которые они вынесли наружу, дабы держать пещеры в чистоте и не привлекать всяких неприятных сожителей. И наконец, можно растянуться с полными животами и просто быть.
Пушист любил это ощущение, что прекрасно было видно по его довольному запаху и мордочке. Дракончики просто лежали рядом друг с другом, и довольно урчали, подогревая теплом своих тел.
-- Надеюсь, завтра утром будет тепло, -- негромко проворчала остромордая. — И мы сможем так же растянуться на солнце и впитать его тепло, а не нагреваться изнутри сами.
-- Вот бы его можно было позвать… -- мечтательно протянула Радость.
-- Я пытался, бесполезно, -- тут же отозвался графитошёрстый. — Даже взлетал как можно выше, но оно явно слишком далеко, чтобы слышать наш рык.
-- Вечно ты всё своими наблюдениями портишь, Серый, -- недовольно-шутливо сказал Пушист.
-- Наблюдения скорее помогают, чем портят, но я тебя понял, -- весело, с открытыми клыками, ответил Серый и закрыл нос лапой, сохраняя тепло.
Чем больше они погружались в дрёму, тем сильнее их тянуло друг к другу. Кончилось всё тем, что они не просто лежали рядом, а сгрудились в одну кучу, где Пушист служил основанием, а остромордая Искра оказалась выше всех, как всегда внимательно внюхиваясь и вслушиваясь в окружение — пока дрёма не забрала и её.
***
Солнце!
Они проснулись, и в воздухе витал тот самый запах, который ни с чем не спутать. Запах того, что солнце вышло и греет всё вокруг.
-- Уже утро следующего дня, -- сказал Серый, как только открыл глаза.
-- И как ты это понял? — спросила Искра, а Радость просто пахнула любопытством.
-- Здесь светлее, чем обычно. А так происходит только утром из-за того, что лучи солнца заглядывают во вход в наши пещеры, и их свет отражается сюда.
Драконочки только уважительно посмотрели на него, а Радость ещё и радостно лизнула в нос, полностью оправдывая своё прозвание. Они наконец встали на ноги — и поняли, что никого рядом нет, кроме детёнышей и нескольких взрослых с ними в детской пещере.
-- Ушли, -- тут же заключила Искра, трепетнув языком в воздухе.
-- Мы определённо спали слишком долго. Не утро, а уже ближе ко дню, видимо, -- ответил Серый, делая пометку в своей голове.
-- Пошли скорее, а то все хорошие места займут! — стал торопить Пушист, и даже, вопреки обыкновению, вышел из пещер первым.
И он был прав.
Все хорошие места уже заняли взрослые. Они растянулись под поднимающимся солнцем, довольно урча, а их впитывающие лучи крылья были разложены так, что поместилось бы по паре драконов под каждым — отчего удобного места не оставалось совсем.
Искра посмотрела влево.
Посмотрела вправо.
Всё ещё нет ни одного удобного места на солнечном склоне.
-- Может, попроситься к ним? — несмело предложила Радость.
-- Ага, так они и подвинуться, -- взрыкнула Искра.
-- Да нет, она права, -- вдруг сказал Серый. — Не в плане просить подвинуться, но можно же просто попроситься под крыло. Они сейчас так нагреются, что с радостью скинут всё тепло нам.
-- А это мысль… -- задумчиво подняла мордочку вверх Искра. — Побыть их холодными камешками.
-- Именно, -- кивнул он. — И не надо бегать по снегу и искать места для всех нас.
Они подошли к матриарху, и по совместительству — их прабабушке. Она открыла глаза, вопросительно уркнув, и тут же из-под её крыльев высунулись любопытные мордочки нескольких её молодых дочерей. «Провал, всё занято», -- говорили взгляды переглянувшихся дракончиков. «Мы просто ищем кому забраться под крылья», -- ответила Радость на вопрос драконицы, и все пошли дальше.
К счастью, после пары неудач, место нашлось под крыльями мамы Пушиста. Она приподняла их, позволяя забраться по два с каждой стороны, и тут же укрыла их, оставив снаружи только морды.
Почти горячая от жара перепонка накрыла тела дракончиков, которые прираскрыли свои крылья и прижали к взрослым. Тепло тут же жадно начало впитываться в их шёрстку, медленными волнами разливаясь внутри.
И тело ответило. Кратковременное ощущение жары — и вдруг эта штука, что грела их изнутри, расслабилась. Последняя волна тепла разошлась по телу, доходя до самых лап, и напряжение из тела ушло. Они снова стали ленивыми и довольными драконами, которых не догоняет быстрый голод. Оставалось только наслаждаться и знать, что до следующей охоты ещё где-то день.
Дракончики, один за другим, заурчали. Взрослая драконица некоторое время держалась, но всё же поддалась и низко заурчала тоже, и её звук передавался прямо в тела подростков.
И это было прекрасно.
Конечно, впереди их ждала ночь и ночёвка в пещере, где нагретые за день тела стаи будут греть друг друга в большой куче. Конечно, будут ещё дни без солнца, а значит и новые дни внутреннего тепла, да и завтрашняя охота неумолимо маячила впереди — но это заботы будущего. Сейчас же можно нежиться под теплом, для которого не надо съедать по туше в день, и это было хорошо.