Рождается новая живая единица, наделённая способностью мыслить и воспринимать окружающий мир. По мере взросления она приобретает качества, которые позволяют ей осознавать себя и вступать во взаимодействие с другими подобными единицами — иначе говоря, в общественные отношения.
К таковым качествам относятся воля (побуждение к действию), разум (осмысление происходящего), чувства (оценочное отношение к происходящему) и язык (возможность обмениваться сведениями), но главное — производительная сила (способность к творчеству, изменению старого и созданию нового).
Личности нужно твёрдое основание для существования в обществе, чтобы не чувствовать себя потерянно и несчастно. «Кто есть я?» — первый вопрос, который требует ответа. «Кто есть мы?» — второй вопрос, ибо полноценное общественное существование невозможно без поиска единства, общности.
Поскольку каждая личность наследует и приобретает как сходство с другими, так и отличия от них, неизбежны случаи, когда соотношение схожести и отличий склоняется в сторону последних. Возникает явление Иных — людей внешне, которые внутренне не ощущают себя людьми, будучи при этом личностями, наделёнными разумом и волей.
Для определения своего места в окружающем мире они прибегают к другим образам и наименованиям — таким, которые более прочих удовлетворяют ответу на вопрос «Кто есть я?» — и закономерно иначе отвечают на вопрос «Кто есть мы?» — так, некоторые Иные считают себя преемниками или ныне живущими представителями народа эльфов.
Рассмотрим, насколько подобное явление естественно и допустимо.
Развитое общество современности наделяет личность правом сознательно выбирать принадлежность к определённому народу, вероучению, общественному течению, а также правом выбирать гражданство, основной язык, ремесло и любое другое качество, поддающееся самоопределению.
Выходит ли явление Иных за рамки этого права? В качестве ответа прибегнем к сравнению. Предположим, что человек заявляет о своей принадлежности к русскому народу. Какие качества отличают русский народ от других народов?
Язык? Но на русском языке могут говорить монголы или татары. Православное вероисповедание? Но православными могут быть сербы или болгары, а русский человек волен избрать другое вероучение или вовсе никакого. Может быть, есть обычаи жизни и предметы одежды, присущие исключительно русскому? В современности эти отличия между народами размыты. Так же размыты внешние черты и кровное происхождение.
Остаётся единственное твёрдое основание: если человек считает себя русским и является частью устойчивой общности тех, кто также считает себя русскими — он имеет право называться русским.
Но также верно будет и другое: если возникает личность, которая по внутреннему убеждению определяет себя представителем народа эльфов, и возникает общность из тех, кто также считает себя эльфами — существование эльфийского народа получает не меньшее основание, чем существование русского народа.
Уже одного этого достаточно, чтобы прийти к заключению: право личности принимать и воспроизводить качества, отличные от человеческих, не выходит за рамки общего права личности на самоопределение в современном мире, то есть не является противоестественным.
Однако является ли оно допустимым? Нет ли в самоопределении Иного признаков душевного нездоровья? В общем случае душевным заболеванием признаётся состояние, в котором нарушено умение личности взаимодействовать с обществом и справляться с личными задачами.
Таким образом, если мировосприятие Иного служит не препятствием, а твёрдым основанием для его существования в обществе и взаимодействия с подобными себе, оно не может быть отнесено к заболеваниям, однако зависит от степени взаимной терпимости в обществе: насколько каждый готов допустить, что у другого могут быть равноценные с ним права личности.
Поскольку у Иного есть право сообразно внутреннему убеждению ответить на вопрос «Кто есть я?» — постольку же у него есть право — отвечая на вопрос «Кто есть мы?» — объединяться с подобными себе для более успешного существования и обмена опытом, а также совместной деятельности.
Право Иного быть Иным должно быть признано во взаимном уважении с правом человека быть человеком.